Красноярские Столбы
СкалыЛюдиЗаповедникСпортСобытияМатериалыОбщениеEnglish

"Столбист" № 2 (14)

Реквием Бобу

(Продолжение, начало на стр.1)

Все сущее возникло из тьмы и во тьму обращается. Тьма небытия, пустоты - это бесконечный космос, в котором как сияющая крупица помещен наш Мир Жизни. Сияние Жизни поддерживается противодействием мраку небытия. Огонь звезд, зелень растений, тепло камня, доброта и любовь людей - вот ощутимый результат противодействия. Среди множества сущностей мира каждый человек проносит свой факел разума, вливающий свет в ментальную среду Бытия. Как дерево не может осознать свою созидающую роль в поддержании Мира, так и люди в большинстве своем не придают особого значения протеканию жизней рядом идущих. И когда это течение внезапно прекращается, обнаруживается пустота зияющая безответным мраком. В стремлении заполнить пустоту люди извлекают из своей памяти все, что связано с ушедшим. Вот тогда возникает образ более близкий истинной сущности человека, чем его облик, связанный с телом, одеждой, обыденным поведением. Этот образ проявляется со временем в устойчивую форму отображения ушедшего из жизни человека. С этого начинается его ментальное бессмертие.

Тронин Владимир. Непривычное для всех столбистов. звукосочетание. Потому что мы привыкли к краткому слову БОБ. Одним этим словом охвачен весь колоритный набор человеческих признаков недавно ушедшего из жизни альпиниста, скалолаза, столбиста, инструктора, спортивного судьи, отца и мужа. Но самое главное – доброжелательного и отзывчивого на чужую беду товарища многочисленного столбовского единства.

Его природный дар растворения без остатка в любой компании вносил животворную струю в общение разнородных по характеру и возрасту людей. Плавно выстраиваемая череда событий, вытекающая из его рассказов, облекалась непостижимым образом в этакую былинную повесть, где герои из самых немыслимых ситуаций выходили победителями. Одна его особенность всегда поражала – как с помощью почти жаргонных определений Бобу удавалось оттенить ту или иную характерную особенность. Любил часто подчеркнуть: "Мы люди темные, из тайги", что звучало как извинение за возможную нелицеприятность сообщения. Но это было лишь своеобразное кержацкое суровье, которое удерживало ожерелье событий в единой логике байки. Такая законченность рассказов о товарищах по экспедициям, сборам, альпинистским лагерям, излагаемая при свете свечей в столбовских избах, создавала колоритный эпос, непоколебимый в сознании слушателей. И часто герои Бобовских баек, не ведая того, носили ореол былинных героев со всеми их слабостями и достоинствами, а молодые скалолазы и альпинисты с благоговением впитывали основы "дубовой сущности" бродячего житья.

Взяв на себя обязанность сказителя, Боб тем самым создавал особый мир, в котором существовали как бы двойники его друзей, с чертами характера, соответствующими идеалам автора. Будучи от природы интровертом, Боб в некоторой степени избегал углубления отношений за пределы столбовских интересов. Его служебная деятельность всегда имела альпинистскую направленность, и это приводило к определенным потерям в его материальном плане. Тем не менее, он умудрялся балансировать между нуждами семейного очага и спортивно-бродячей жизни. Ореол отшельника неизменно витал над ним. Не обременяя окружающих, он старался выживать путем безобидного собирательства и утилизации того, что другим недосуг было ремонтировать и восстанавливать. Подшить старые трикони или вибрамы, а потом, при случае, подарить являлось своего рода утверждением рачительности в бесноватом мире вещей и приторных соблазнов "забугорной" жизни.

В свои 56 лет он не мог не почувствовать, что "новый русский мир" далек от романтизма шестидесятых годов, времени его молодости, что "крутость" заморских лейблов и лакированная чернота иномарок прикрывают безжизненную пустоту незрелых душ. "Торчки закукленные" – обычно характеризовал он таких, имея в виду их полную неспособность оценить юмор своего "трепа".

Многие, соболезнуя, скажут: "Бедный Боб!" А мне хочется возразить: "Бедный мир!" – ведь стало меньше еще на одну душу, проносившую факел жизни сквозь "заморочки" новой действительности, кидающей в жертву вещественному тлену людей, не восприявших его. Какой-нибудь администрирующий функционер, привыкший оценивать завершение жизненного пути количеством "раскорчеванных пней" в результате деятельности, не поймет о чем скорбь. Но любой, знавший Тронина, скажет: "Боб – это соль "Столбов", он там растворен и поэтому бессмертен".

Геннадий КОВАЛЕНКО
"Грифы"


Ушел от нас столбовский златоуст. Кто будет теперь потешать, и рассказывать байки? Нет тебя, Боб. Так неожиданно и преждевременно ты покинул нас, не соблюдая очередности. Доброго тебе пути. Память о тебе мы сохраним навечно в наших сердцах. А твои легенды и байки будем рассказывать внукам и правнукам.

Владимир ПУТИНЦЕВ


Без малого, почти, что 40 лет
Он на Столбы ходил –
ему здесь были рады.
Средь суеты и безработицы, и бед
Его рассказы были как отрада.

Он знал историю стоянок и избушек
Легенд хранил в уме, наверно, тыщу.
И если б титул был
"Рассказчик лучший",
Достойней Боба на Столбах не сыщешь.

Сам про себя он говорил, что «от сохи»,
И был на самом деле прост и чист.
А между тем, любил и прозу и стихи,
И был и тренер, и столбист, и альпинист.

Так спи спокойно, Боб,
наш спутник по скитаньям!
Столбы осиротели без тебя.
Но байки все твои, твои сказанья
Читать, и слушать будем мы любя

Нелли МОЛТЯНСКАЯ
"Грифы"


Нет больше с нами Боба… Он умер неожиданно для всех нас и ничем нельзя было помочь… Иду по Столбам и каждая скала, каждая полянка, каждый поворот тропы вызывает воспоминания.

Язык у Боба был своеобразный и любое событие он мог расписать так, не уходя от истины, что участники событий, им описанных, начинали сомневаться: а так ли красиво было на самом деле? Позже его истории были сведены в циклы. Был цикл воспоминаний о детстве в Большом Улуе, армейский цикл (сюда примыкал рассказ о вступительных экзаменах в институт), столбовский цикл (все время пополнявшийся), цикл рассказов о поездках в горы, а также много рассказов на исторические темы, или, к примеру, анализ современной международной обстановки. Многие выражения из его репертуара стали крылатыми, например слова о том, как он "находил под нарами" в избах будущих чемпионов.

Увы, не будет больше его рассказов у костра, не осуществит свой замысел описать историю Столбов и столбизма…

В нашей памяти он останется всегда улыбающимся, находившим для каждого доброе слово, подходящую к случаю историю, готовым помочь всем, чем только можно.

Вспоминаются слова из известной песни Сергея Баякина:

Рюкзак, фонарь, широкий лоб –
Канает старикашка Боб.
Эй, старикашка, мимо не пройди,
Тебя послушать – все равно,
Что в цирк сходить, или в кино.
Ну, заходи, давай погрейся, посиди…

Прощай, Боб, и прости…

Владимир ДЕНЬГИН
"Грифы"

О Бобе: Часть 1. / Часть 3.


    

Реквием Бобу

Автор: null

Владелец: Бурмак Ульяна Викторовна

Предоставлено: Бурмак Ульяна Викторовна

Собрание: Вестник Столбист

 Компании

Грифы

 Люди

Баякин Сергей Геннадьевич (Серый, Болкин)

Деньгин Владимир Аркадьевич (Бродяга-ДВА)

Коваленко Геннадий Дмитриевич

Молтянская (Шенкер) Нелли Исаковна (Дама)

Путинцев Владимир Григорьевич (дядя Путя)

Тронин Владимир Александрович (Боб Акула)

Rambler's Top100 Экстремальный портал VVV.RU

Использование материалов сайта разрешено только при согласии авторов материалов.
Обязательным условием является указание активной ссылки на использованный материал

веб-лаборатория компании MaxSoft 1999-2002 ©