Красноярские Столбы
СкалыЛюдиЗаповедникСпортСобытияМатериалыОбщениеEnglish
Rambler's Top100

Вспоминая друга

Владимир Хрусталев

Некоторые люди, встреченные нами на жизненном пути, оставляют неизгладимый след и добрую память до конца дней. Одним из таких людей был для меня Володя Кокарев.
Вот уже более двух лет нет его с нами. И все эти годы не покидает меня желание рассказать о нем, отдать долг его памяти.
На поминках сделали запись на диктофон, сохранили слова его друзей и близких. И вот, наконец, расшифровали запись, распечатали текст. Не всех рассказчиков удалось определить, пусть они простят нам. Прочитав, вспомнят сами - кто что говорил. Пусть эта публикация будет данью памяти замечательного человека - столбиста, скалолаза, альпиниста, лыжника.

Фото В.Сисько

Мы с ним познакомились зимой далекого 1968 года. Приехав осенью этого года в Красноярск и устроившись на завод Телевизоров, я попал в сборную команду по лыжным гонкам общества "Труд". Было в то время такое общество. И не только "Труд", но и "Спартак", "Урожай" и другие.
Володя тоже входил в сборную "Труда", но работал на Комбайновом заводе. Вместе мы жили на сборах, выступали на соревнования и таким образом не только познакомились, но и стали друзьями. На сборах, по вечерам, народ рассказывал всяческие истории. Но самым интересным рассказчиком был, конечно, Кокарев. С раскрытым ртом слушали мы рассказы Володи о его спортивных, а самое главное - столбистских подвигах. И скажу честно - лично я многому не верил. Дело в том, что до Красноярска я только слышал о Столбах, но ни разу там не бывал. И его рассказы о всяческих историях на Столбах, о том, как живут столбисты, как они лазают, какие ходы проходят, а самое главное о его приключениях на скалах, о его прохождениях различных ходов вызывали во мне, скажем честно и мягко, чувство глубокого недоверия. Пока сам не увидел почти все, что ранее он рассказывал. Вот тогда-то меня и поразил Володя своим мастерством и удалью. Так, подружившись с ним в 1968 году, мы дружили до самой его кончины. Когда он женился, а потом и я, дружили уже семьями. Стали подрастать дети - стали и с ними ходить на Столбы.

Выяснилось, что он мастер спорта по лыжным гонкам, марафону, скалолазанию и боксу. КМС по велосипедным гонкам, плаванию. Потом, уже в 70-х годах он получил КМСа по альпинизму (за три года выполнил этот норматив, что говорит о его многогранной спортивной подготовке). Кокарев показывал мне свою книжку альпиниста, он в первый год поехал - второй разряд получил, на второй год - первый и на третий год - КМСа закрыл. От природы очень функционально здоровый, он хорошо выступал во всех видах спорта, связанных с выносливостью. У него, в отличие от большинства спортсменов, был огромный объем легких. Где-то под семь литров. Грудная клетка была бочкообразной формы. Выросший практически на наших Столбах и считавший их своим вторым домом, он представлял плеяду старых столбистов, которые лазали еще с кушаками, затаскивали на вершину какого-нибудь Столба самовар, разжигали его, кипятили чай и угощали всех желающих - естественно, залезших туда - чаем.
Практически все лето, да и зимой, эти люди все свое свободное время проводили на Столбах. Это было очень интересное время, время "взаимодействий" нормальных столбистов и "абреков", которые порой заканчивались войнами в прямом смысле этого слова. Одно из таких "взаимодействий" осенью 1972 (известное в истории как "бой у Вигвама") закончилось стрельбой и поножовщиной, ранеными и даже трупом. Это было время весьма активной жизни Столбов и время активного пребывания Володи на Столбах. Сейчас там совершенно другая жизнь идет, она по-своему интересна, но былого шарма уже нет.

А.Губанов о В.Кокареве.
Не знаю почему, но в последнее время всё чаще и чаше ловлю себя на ощущении какой-то щемящей тоски. И никак не могу понять - хорошо это или плохо?
Одно лишь ясно, что всё это от каких-то подсознательных воспоминаний. То расплывчатые сцены из далёких семидесятых, столбистских мгновений, то конкретные разговоры с друзьями, которых уже нет на этом свете. Вот и сейчас, вспоминая Володю Кокарева, просто казню себя за то, что так не дорожил теми счастливыми минутами встреч и расставаний, которые были отпущены судьбой.
- Привет! Пока! До встречи!
И только изредка прикоснёшься душой к душе, и станет так хорошо, что и не расскажешь. При внешней некоторой грубоватости, которая является отпечатком образа жизни, диктующей соответствующее поведение, Володя был незаурядным человеком. Занятие лыжами, особенно бег на пятьдесят километров, бокс, альпинизм с его высотами за семь тысяч метров, столбизм, которому трудно дать однозначное определение - всё это, конечно же, лепило жёсткий характер и непредсказуемые поступки. И за всем этим так трудно увидеть тонкую, чувственную душу. А она у Володи именно таковой и была. В последние дни жизни, когда он лежал в больнице и уж никак не думал, что она скоро оборвётся, - вдруг звонит мне домой и просит принести ему мою книжечку стихов. Я смутился и предложил принести что-нибудь посерьёзней. Но он настоял на своём. А перед этим мы с ним, тоже в больнице, как-то разговорились о поэзии, и я ему по памяти прочитал несколько стихов о Столбах, "о сизой дымке", о любви, и даже не мог себе представить, что это его так тронет. А когда я пришёл и подарил ему свой сборник, то едва сдержал слёзы, видя, как его глаза с чувством благодарности и какой-то невероятной нежности, стали мокрыми. И тогда я понял: насколько же мало знаю его. Так с этой мыслью я попрощался с ним. Следующая и последняя встреча была уже, когда мы провожали Володю в последний путь.
Прав Булат Окуджава, сказав:
"Чем дольше живём мы, тем годы короче,
Тем слаще друзей голоса..."

Вот некоторые истории, рассказанные его друзьями и родственниками.

В.Хрусталев
Володя - не только столбист, альпинист, лыжник и так далее Он настоящий мужчина во всех отношениях. Дома он у нас "национальный Герой". Я молчу про Галю (мою жену), все мои дети знают его, наслышаны, и не раз, о его подвигах. Когда я рассказываю про Столбы - Володя номер один, основной герой моих рассказов.
Он был очень неприхотлив в жизни, относился ко всему философски. Когда мы с Галей познакомились, и зная в каких условиях Володя и Алла жили, я привел Галю к их дому, вернее к окну той комнатушки, где они жили, и показывал в это окошко их "хоромы". Заходишь - махонькая комнатка, чуть побольше вот этой койки, здесь печка, между печкой и торцом койки маленький проходик. Между койкой по длине тоже маленький проходик, куда с трудом помещалась раскладушка, на которой временами ночевал Вовкин брат. И все. Места больше нет. То что вынесли Володя и Алла, живя в таких условиях - подвиг. "Богатыри не мы". Могучие люди. Я преклоняюсь и перед Володей и его драгоценной супругой. Не каждому дано вынести в жизни то, что вынесли они, пройти по жизни, родить трех детей, хорошо воспитать их. Несмотря на то, что у каждого из нас есть, как говорят, свои "недостоинства и достатки", для меня Вова с Аллой являются образцом мужественных людей.

Дополняет Галина Кузнецова, подруга Аллы.
И вот в этой маленькой комнате даже мне с ними приходилось жить одно время перед тем как я поступила в университет. Мы с Аллой учились заочно на географическом в Иркутске. А потом она вышла замуж, а я перевелась в наш университет на биофак, и вот перед общежитием мне пришлось тоже там с ними умещаться в такой маленькой квартире.

Львович Борис
Это даже квартирой-то не назвать - блок трансформаторной будки - давайте называть вещи своими именами.

Галя Кузнецова
Потом они уже впятером жили в однокомнатной. Выносливость была спортивная.

Алла Кокарева
Всем нам привил любовь к горам, Столбам. Не было ни одного праздника, который мы бы не отметили на природе. А любимое место было - лыжная база "Рассвет". Мы там и 9 мая встречали, и детям удобно было погулять там.

В.Хрусталев
Вот фото, мы стоим с Александром Осмоловским, (артист из Москвы), этот человек - мастер художественного слова, великолепно читает стихи. Ну, естественно, на Столбы сводили его с Вовой, и на ГЭС съездили, и туда, и сюда... Если кого-то надо было "остолбить" - я брал Кокарева. Он и покажет, и расскажет, и пролезет, и затащит.

Б.Львович
Вова похож на французского актера Бельмондо - с виду грубое, тесаное лицо, а внутри тонкий человек, поэтическая натура, восторженная. А не восторженная натура заниматься горами не будет. Вы поймите: там очень тяжелый труд. Труд, за который платят жизнью, а ты видишь что? Только восходы, закаты, когда у тебя время-то есть? А все остальное пот, хрип, работа... Ведь отчего ноги-то у него больные - от перегрузок. Человек перегружен, перетренирован. Ну, красота конечно...
Помню, Вова на комбайновом работал, он еще мастером спорта по лыжам не был, у него был первый разряд. Как он работал - из всего выжимал максимум. Есть такая, так называемая, механическая ножовка - пилит под собственным весом. Он сядет между стенкой и пилой, ноги поставит на нее и сопротивлением качает ноги. Даже из пилы сделал тренажер.
С причала от общежития Аллы через весь Красраб и до дома на Маерчака пешком шел. Вот такой был мужик. Лыжная подготовка дает выносливость, а любовь окрыляет.
Вова и по кедрам лазил, а в последние годы увлекся рыбалкой.

Алла
Согласна совершенно насчет поэтической натуры. Такой незаметный пустяк: когда дети растут - любят слушать, когда им читают. Я читала им прозу, а Владимир читал исключительно стихи. Такое вот было у нас разделение. Причем не специально, он не любил читать им сказки, брал читать стихи, а я предпочитала прозу. Вот так они сошлись - лед и пламень... Действительно поэтическая натура.

...
Каким бы видом спорта не начинал заниматься - везде добивался высоких результатов, разрядов. Первого мастера спорта он получил по боксу, кроме этого был мастером спорта по лыжам, по скалолазанию, марафону, КМС по велосипеду, альпинизму. От природы был настолько могуч, что ему не важно было, бокс это, лыжи или велосипед.
Не знаю, легенда это или нет, он рассказывал, что делал стойку на одном пальце. На Столбах.

...
Я знаю, о чем это. Это не на Столбах, а в Крыму. Там есть скальный маршрут Хергиани, который проходил только Михаил Хергиани - сильнейший альпинист советских времен. На маршруте есть ключевое место - углубление под палец. Палец вставляешь в эту ямочку и на одном пальце выжимаешься и выходишь. Володя рассказывал про этот ход, говорил, что проходил его, конечно медленнее, чем Миша, но проходил.
Бывали с ним и трагические случаи. Однажды он упал в трещину и спасся только благодаря рюкзаку. Большой тяжеленный рюкзак заклинился в трещине. Володя переломал ребра себе. Пока лежал в больнице с переломанными ребрами, началось землетрясение. Он в красках рассказывал: всё трясется, все больные, кто-то с аппаратом Илизарова и он, забыв про свои ребра, - все повыскакивали на улицу. Это в Фергане, наверное, было в 1973. Самое главное, про ребра эти так вскользь рассказывал, как будто это царапина была. Никогда не делал трагедии из трагических вещей. Ну да, сломал, да пролежал. Настолько не был зациклен на неудачах. Ну да, не получилось, ну случилось, ну и что... Он просто жил, принимая действительность такой, какой она была.

...
Никогда ни на кого зла не держал, в интриги не лез.

Галя Кузнецова
История про ход Огурец на Перьях. На Перьях мы с ним были. Полезли по Огурцу. Там нужна определенная техника. Одной рукой он меня "поднимал", а второй "лез". И вдруг он меня отпихивает на этот Огурец, а сам летит вниз. Улетел... Те, кто внизу стояли, вообще боялись, что он разобьется. Держался за небольшой кармашек (камешек),